Психологический центр Лилии Захарияш «Мастерство жизни»

Психологические курсы

Психологическое    консультирование

Развивающие    тренинги

Бизнес-тренинги

Женский клуб

Статьи

Особенности и проблемы личного развития

Особенности и проблемы личного развития

Ледлоф: «мать очень спокойно относится к ребенку,… она не перестает готовить или заниматься каким-нибудь другим делом, если только не потребуется ее полное внимание. Она не бросается к малышу с распростертыми объятиями, но спокойно и по-деловому позволяет ребенку быть рядом с ней. Она никогда не вступает первая в общение с ребенком и участвует в этом общении только пассивно. Это ребенок находит ее и показывает ей своим поведением, чего он хочет. Она с готовностью и сполна исполняет его желания, но и только. Во всех случаях ребенок играет активную, а мать – пассивную роль: он приходит к ней спать, когда устал, и есть, когда проголодался. Изучение огромного мира перемежается со встречами с матерью. Эти встречи придают ему силы, и, когда он отлучается, уверенность в постоянном присутствии матери еще больше ободряет его».

 

Далее: «Избыток или недостаток помощи мешает развитию ребенка. Получается, что если взрослые по своему усмотрению вмешиваются и делают что-то, о чем их не просят, это не может принести ребенку никакой пользы. Ребенок может развиваться лишь настолько, насколько он сам склонен. Любопытство ребенка и собственное желание определяют, чему и в каком объеме он может научиться безо всякого ущерба своему целостному развитию. Если родители, как им кажется, ведут ребенка в наилучшем для него (или для себя) направлении развития, он платит за это своей целостностью. Старшие во многом определяют поведение ребенка собственным примером и тем, чего, как ему кажется, от него ожидают, но они никак не могут улучшить его целостность, заменяя его мотивацию своей собственной или указывая ему, что делать».

 

Когда ребенок стабильно проживает благоприятное уважительное отношение к себе, точнее, к своей сущности, со стороны родителей, у него развивается решающе важное чувство «право быть»: ему позволено присутствовать в мире, принимать в нем активное участие, «прописаться» в нем. Ему делегируется право на собственную саморегуляцию. Он вправе осуществить свой жизненный план. Такое возможно лишь в том случае, если родитель подлинно утверждает своим отношением начинания и потребности своего ребенка. Если же родитель сознательно или бессознательно не признает право на существование интенции своего ребенка, тот будет обречен на бесконечный поиск источника такого права: вместо того, что бы полноправно вступить в игру жизни, он будет занят добыванием такого права. Развивающейся самости ребенка необходима прочная опора на родительский объект, на его приятие, и невозможность их обрести, катастрофа для развития его личности.

 

Проживаемая младенцем реальность напрямую связана с проживаемой реальностью его родителей, с их созидающим или разрушающим участием в его жизни. Надежный фундамент благотворного родительского отношения, дает возможность открыто войти в мир, разместиться в нем, строить с ним отношения. Если же родитель излучает всевозможные вредоносные посылы, или отстранен, ребенок, пытаясь как-то справиться с этим, избирает защитный стиль отношения с миром. Так теряется непосредственный и открытый контакт с миром, и начинает строиться его искусственная версия, основанная, скорее на защите от него. Открытость миру теряется.

 

Присвоенное в себя, в свою самость, родительское отношение к себе, конструирует тон всякого переживания и проживания. Мир, встречаемый мной, и который встречает меня, проживается мной в духе «отношений с родительским объектом». «Родительский объект» во мне – это вечно активная обращенность его ко мне, она всегда участвует в построении тонов проживаемой мной, действительности. «Родитель» не только задает начало моему становлению – воспитал, а дальше я сам себе хозяин, субъект всех своих состояний и начинаний, он задает все текущие, проживаемые мной состояния, всечасно и повсеместно, на протяжении всей моей жизни в каждый ее момент. Он остается активным участником производства всех, проживаемых мной, состояний.

 

 «Я – полноправный инициатор собственных действий, поступков и проявлений», «Я начало собственной воли и потребности»: только при таком положении дел я смогу ощутить себя реально существующим, подлинным и исполненным. Но изначально, ребенок является заложником позиции другого по отношению к нему, впервые он обнаруживает себя через волю, взгляд и отношение к нему его родителя.

 

«Благоприятная мать» позитивно проживает себя и своего ребенка. Она «носит» его, как «земля носит» (Балинт). Она купает его в своей безусловной любви и приятии. То, что исходит от ее ребенка приемлемо и принятно ей. Он «отражен» в ней принятным образом. Это отражение становится важнейшей действенной частью проживаемой самости взрослого человека. Это то, что дает право войти в мир, и пребывать в нем. Лично. Хотеть, мочь, желать, стремиться, осуществляться. Ребенок впитывает в себя благоприятное отношение своей матери, ее желание, ее стремление, ее интерес, ее вовлеченность в себя. Ее принятие его становится его принятием самого себя. Ее вовлеченность в него, становится его вовлеченностью в себя.

 

Взаимные влияния и отклики мать-ребенок – ядро проживаемой саморепрезентации субъекта самому себе. Именно в свете особенностей этих отношений обнаруживает себя впервые, и далее всю жизнь наблюдает: оценивает, стимулирует, поддерживает, направляет и т.д., самость субъекта. Следы ранних отношений и состояний продолжает участвовать во всех последующих проживаемых состояниях. Чувство благоприятного и благонадежного отношения матери ко мне является предтечей открытого и позитивного восприятия мира, тогда как невозможность этого, есть начало нигилистического восприятия мира. Всеохватывающее меня чувство добродетельности и благополучия – ценность наивысшего порядка. Если отношение со стороны опорного объекта (родителя) неблагоприятно, ребенка встречает недоброжелательный мир, в который нельзя безопасно войти, разместится в нем. Вместо осуществления своего жизненного плана, ребенок все свои силы и ресурсы будет тратить на защиту от него.

 

Псевдоличность

Необходимым условием именно личного пребывания в мире является относительная независимость от внешних событий и иных обстоятельств. Без такой «независимости» пребывание человека в мире рискует распасться на куски. Фактором, предот­вращающим подобный распад, является именно наличие личности.

 

Если личность не проклюнулась, то вместо нее будет нечто иное. Винникотт говорил: «ложная самость». Кьеркегор: «заколоченный субъект». Будет «псевдоличность» - имитация личного участия в собственном существовании. Человек с псевдоличностью будет слоняться по всем углам собственной судьбы и выпавших возможностей, не находя себе места нигде и ни в чем.

 

Псевдоличность не способна переживать самое себя как у себя дома, она «бездомна». То есть, она не проживает «по-хозяйски» собственную судьбу, потребности, а возможно действия и поступки. Псевдоличность дрейфует от одного положения или состояния к другому, и именно с этими положениями и состояниями идентифицирует себя. Человек либо бытийствует, либо не бытийствует, среднего положения здесь быть не может. Небытие не обязательно переживается как явное отчуждение, но в один день человеку может стать неоспоримо ясно, что все это время он только имитировал, что всю свою жизнь он жил в химерном притворстве и лукавстве.

 

Личность, если она личность, прежде всего, цельна, устойчива и постоянна. Это ее неотъемлемые свойства. Она укоренена в самой себе, и ничто не может сместить ее с этой прочной основы. В отличие от этого, псевдоличность склеена из всевозможных фрагментов состояний, позиций, мотивов и т.д. Псевдоличность занимает то место, где должна была бы быть личность, и обычно у нее нет никаких сомнений, что ее существование вполне личное. Псевдоличность слайдирует, копит различные дробные олицетворения себя, затем ими же она встречает мир. Псевдоличность приобретает за долгое время существования различные навыки реагирования, шаблоны уместных стереотипных мыслительных, поведенческих, эмоциональных откликов, чтобы затем предвосхищать с их помощью воспринимаемую действительность.

 

Личность же полностью укоренена в себе. Никакие обстоятельства, здравый смысл, нормы и правила, сколь бы достойными и уместными они не казались, не заместят ей собственных оснований. Когда личность субъекта находится в состоянии, метко названном Кьеркегором: «заколоченный субъект», его поступки и мысли не проживаются им в духе «выразить и осуществить себя», а скорее как «пристроиться», «приноровиться» или «адаптироваться». Псевдоличность не активно играет жизнь, она ее активно отыгрывает. Ее мысли и поступки прерывисты, она настроена на ситуативную необходимость справиться с текущими вызовами судьбы, а не воплотить стратегический план своего участия в мире.

 

В той степени, в какой человек ощущает себя живым, подлинным и воплощенным, присутствующим и причастным к тому, что с ним случается в его жизни, он ощущает себя свершенным. Личность это то, что включает человека в живой процесс. Личность впутана в плотские желания и потребности. Она активный и важный участник всех своих свершений. Она подвержена риску, наслаждению, корысти, страсти и т.д. и т.д. Для личности нет никакой необходимости замещать реальный мир удобными фиктивными построениями. Она заинтересована в неопределенности, в непредсказуемости, в опасности, в изменчивости. Чего не скажешь о псевдоличности, для которой мир опасен и чужд по факту, а потому есть острая необходимость его предопределить.

 

Невоплощенная личность отгорожена от внешнего мира слабопроницаемой стеной. Она не способна распознать, многое из того, что с ней случается, по той причине, что сама реальность для нее болезнетворна. Псевдоличность обитает в мире домыслов, которые постулируют себя как реальное. Псевдоличность существует в вечном страхе распада и замешательства, что есть следствие невозможности надежно опереться на благоприятное отношение опорного объекта. Ей приходится строго оберегать себя, свою «реальность», а это возможно только с помощью дистанцирования от самой реальности.

 

Смысл

Человек руководим различными формами целесообразности: логической, этической, эстетической, но есть еще «целесообразность для личности», утверждает Лосев. Целесообразность логики опирается на факты, этики на мораль, эстетики на чувство, в чем находит себе основание целесообразность для личности? На смысле. Личность не руководствуется никакой иной целесообразностью, кроме как целесообразностью полноты проживаемого смысла. Лосев: «Чего хочет личность? Она хочет, конечно, абсолютного самоутверждения».

 

Гурджиев: «Я понял, что никогда не присутствовал, что я всегда был в будущем или в прошлом, но в действительности не присутствовал никогда. Это дало мне новое ощущение и новое желание – быть присутствующим. Фраза "быть присутствующим" обрела для меня смысл». Бытие или личное присутствие, как, впрочем, и неприсутствие, не распознается ни эмоциональной, ни интеллектуальной, ни другой какой сенсорной регистрацией. Чем же его можно распознать? Целесообразность личности нацелена на проживаемый смысл. Субъект неустанно нацелен на воплощение себя, или на «смысл для себя», что есть одно и то же.

 

Смысл – это значение именно для личности. Смысл не тождественен проживаемому богатству чувств или наслаждению. То есть, испытать удовольствие это не значит уловить смысл. Страстный поиск наслаждений может стремить к всевозможным свершениям и достижениям, однако не обязательно к личному воплощению. Смыслообразующий мотив иной стремлению испытать наслаждение. Любая гедонистическая концепция, суть которой состоит в том, что всякая направленность человека нацелена на максимум удовольствия, и на избегание неудовольствия, неверна. Неверно, что «удовольствие» составляет подлинный мотив, всех стремлений человека. Человек действительно ищет удовольствия – это невозможно отрицать, но человеческие устремления, именно в корне своем, отнюдь не побуждаются им. Даже потребляя наркотик, человек стремится, или ищет не удовольствия, а мир, смысл. Ищет свое бытие.

 

Эмоциональное состояние, бесспорно, сигнализирует о текущем положении, и, тем не менее, эмоция ничего не говорит о факте личной реализации себя. Если текущее эмоциональное состояние, можно назвать психофизической реакцией, то проживание себя как состоявшегося и воплощённого, «я присутствую» по Гурджиеву, к психофизике никакого отношения не имеет. Ведь далеко не все приятные события жизни, проживаются нами как «в этом есть смысл».

 

Самость

Лишь немногие теории личности допускают, что в самом субъекте сосуществуют разные, бывает, довольно конфликтные и чуждые друг другу силы. Допустим, для Гарри Салливана, психиатра, которому удавалось шизофреников возвращать в реальность, самость наполнена межличностными ситуациями и отношениями. Человек, по его мнению, с первого своего дня является частью отношений, и далее он на протяжении всей своей жизни «носит» их в себе. Самость наполнена отношениями. Для Салливана субъект не субъект. Он называл «динамизмом» единицу отношений внутри субъекта. Динамизм – это регулярно прокручивающийся в самости тон отношений, организующий проживание человека.

 

В ядре самости сходятся мотивационные планы различных сил, которые, часто остро противостоят друг другу. Ядро самости разложимо. Особенность отношений этих сил и есть материя психической реальности субъекта. Самость сшита из этих отношений. Противостояние мотивов внутри самости создает постоянное напряжение в ней, которое предстает как конфликт смыслов, значений, стремлений внутри единой самости. Таков диалектический синтез различных планов внутри одной самости.

 

Каждый текущий момент проживаемый субъектом, раскрывается веером внутренних отношений. Веер этот раскрывается рисунком проживаемого мифа, или «динамизма», по Салливану. То есть, в самости не прекращается активная деятельность кого-то, кто обращен к Я. Этот кто-то задает, правит, определяет жизненное проживаемое положение субъекта, собой, своим активным участием и позицией по отношению к нему. И вот такое особое и характерное участие опорного объекта в отношении субъекта, и есть «объединяющий принцип» Юма, такой «принцип» либо позволяет, либо не позволяет субъективному Я «быть в игре». Быть личности. То есть, Я никогда не вступает в контакт с окружающей его действительностью, без участия опорного объекта. Я соотносится с ней только через деятельное участие опорного объекта. Текущее, проживаемое субъектом состояние, в гораздо большей степени, зависит от характера отношений с опорным объектом, чем от событий во внешней ему действительности.

 

Отчуждение

Ленг: «Есть люди, которые чувствуют, что призваны даже самих себя производить из ничто, поскольку подспудное чувство в них говорит, что они не были сотворены должным образом. Если нет ни смысла, ни ценностей, ни источника поддержки или помощи, то человек как творец должен изобретать, призывать смыслы и ценности, поддержку и помощь из ничто».

 

Кохут: «Людей с явным ощущением отчужденности от собственного существования много. С неявным – все остальные. Ощущение человеком своего Я дает ему чувство его истинной природы, его истинного жизненного сюжета: "Я живу своей жизнью, это мое". Он испытывает глубинный интерес к происходящему, ощущение вовлеченности в то, что происходит. Если у вас нет ощущения "я", то вовлеченности у вас тоже не будет, и вам временами (или постоянно) будет казаться, что пришел кто-то чужой, заграбастал вашу волю и вами как инструментом что-то делает. Вы можете в этот момент этого не осознавать, но потом, когда вы приходите в себя, то есть ваше "я" к вам возвращается, вы осознаете, что у вас был как бы обморок, беспамятство, отключение личности».

 

«Дефицит чувства себя» обнаруживает себя в том, что человек догадывается, что его жизнь, его мысли, его положение в этом мире, не принадлежат ему. Наличие стойкого «чувства себя» – обязательное условие полной жизни, и оно вовсе не гарантированно фактом рождения, а худшее, что только может случиться с нами, это его отсутствие. Все вроде имеется, кроме одного несомненного факта: что моя жизнь принадлежит мне, что я живу своей жизнью. Если человек отчужден от себя, можно сказать, что он отчужден и от всего остального.

 

Если родитель по-хозяйски растворяется-поселяется в своем ребенке это ведет к отстранению того от собственного полновесного присутствия в мире. Его личность как-бы «немеет»: «если я не решаю, не желаю, не могу, что ж я приостановлю свое активное участие в том, что со мной происходит». Родитель может прекратить своим участием, участие ребенка в самоосуществлении себя. Активность родителя может быть как созидающей, так и разрушающей личное становление ребенка. Люди не имевшие, или имевшие дефицит, положительного (уважительного, правового, признающего) детского опыта общения со своими родителями, обречены, по всей видимости, на провал вхождения в собственную жизнь.

 

Нужно понять, что благоприятным для ребенка, для его личного становления, является не то, что родитель передаст ему свой опыт и знания, не без этого, конечно, а в том, что родитель признает право на его собственное существование, он утверждает личное существование своего ребенка. Неблагоприятное отношение лишает его такого права. Права «быть». В итоге его сущность остается не признанной, она не проклюнулась, а значит, она не имеет возможности воплотить себя. Ленг: «Каждая личность может действовать на основе своего собственного переживания или под влиянием переживания другой личности, и не существует никакого иного образа личностного действия внутри этой системы». Участие другого может быть либо в основном усиливающим, утверждающим, поддерживающим, либо ослабляющим, низвергающим, замедляющим, подрывающим и суживающим.

 

При личном становлении, ребенок должен проживать подлинные факты признания своего участия и присутствия в мире, как самостоятельного и полноценного существа. И именно родительская позиция по отношению ко мне позволяет или не позволяет мне возникнуть, занять свое место в себе, а значит и в мире. Человек обнаруживает себя, «из» родителя. Это, так или иначе, уже давно известно. Человек не самообоснован. Он может возникнуть и далее существовать только в свете особого утверждающего отношения к себе своего «создателя». Лишь благодаря этому отношению человек и вхож в мир, где для него есть смысл.

 

Псевдоподтверждение, неподлинное подтверждение, происходит тогда, когда вместо ребенка, родители подтверждают свой взгляд на ребенка. Многолетнее отсутствие подлинного подтверждения, способствуют развитию псевдоличности. Псевдоличность довольствуется, в итоге, мнимыми актами подтверждения. В итоге притворством пропитано все – все чувства, мысли, поступки, отношения, восприятие. Человек становится одержим поиском подтверждений своим ложным взглядам на себя самого.

 

Ленг видел провал в личном становлении так: Между матерью и ребенком может стоять «ничто». «Пустота». Между ними нет связи. Ребенок шлет сообщение в ничто, и получает «сообщение» из ничто… Что тогда взрастет? «Появляясь» из ничто, мы становимся заняты интенсивным заполнением пробелов в теории своего познания мира. Так мы пытаемся залатать дыры нашего ненаполненного пребывания в мире. Мы заняты наполнением бесконечной пустоты. Вопрос не в восстановлении чего-то, но в сотворении чего-то из ничего. Но это невозможно.

 

Обычно, когда человек пытается улучшить «качество» своего существования, он, как правило, берется за заполнение пробелов в теории своего познания, стремится наполнить себя чем-то качественным и эффективным, заполнить полые ниши незнания, старается наполнить себя самыми рентабельными рецептами успешной жизни, которые помогут ему справиться с нею. Ему представляется важным сменить неэффективное понимание и знание, на более эффективное. Но суть «улучшения жизни» не заключена в наполнении себя новой, более качественной информацией. Личность, личная основа либо утверждена, либо нет, и если нет, все знания мира, весь абсолют молекулярного распознания сути вещей не дадут жаждущему человеку насыщения и ощущения полноты бытия. Личное воплощение не зависит от глубины проникновения в реальность. Проживаемый мной смысл к силе и качеству моего ума не имеет никакого отношения.

Автор: Амиран Джмухадзе