Психологический центр Лилии Захарияш «Мастерство жизни»

Психологические курсы

Психологическое    консультирование

Развивающие    тренинги

Бизнес-тренинги

Женский клуб

Статьи

Личность

Личность

 

В обыденном понимании, впрочем, как и в академическом, личность – неотъемлемая данность человеческому существу. Человек и личность почти синонимы. С появлением человека на свет, появляется и его особая личная суть. В том смысле, что у человека обязательно есть личность, сильная или слабая, но есть она обязательно. Так считать неверно. Личность – это далеко не данность. Проживаемое положение: «я, несомненно, живу своей жизнью» или «я нахожу себя исполненным и воплощенным», вовсе не факт привычного обнаружения себя, тогда как личность – это именно проживаемый факт того, что жизнь человека, несомненно, принадлежит ему. Что именно он «главный герой» своей «пьесы».

 

Ленг: «самый любопытный феномен касательно личности – тот, что наблюдался веками, но который еще не получил полного объяснения, и состоит он в том, что там, где индивидуум кажется средством выражения личности, он не является самим собой. Кажется, что им "обладает" кто-то другой. Сегодня можно встретить уже больше согласия с тем, что Я – это структура отношений или система отношений». От качества и от определенного лада этих отношений, зависит то, как мы проживаем свое присутствие в мире. «Я» вполне могу оказаться лишь пассивным участником собственной жизни.

 

Личность, как интимно проживаемое положение меня в собственном существовании здесь и сейчас, ухватить определением невозможно. «Проживаю» и «определяю проживаемое» – не одно и то же. «Личности» никакое самое глубокое исследование и самое точное определение никогда не коснется, как и невозможно коснуться каким-либо определением довербальных периодов существования человека, где и берет личность свое начало.

 

Личность – это «прописка», «гражданство» в собственном плане существования. Это основательность моего положения в самом себе. Такое положение неописуемо. Личность проживается как факт и только, без какой-либо возможности ухватить ее определением. Личность не есть частью, элементом или свойством психики, как принято считать. Личность обращена к собственной психической реальности, в той же мере, как и к внешней реальности. То есть, личность внешне соотносима с собственной психической реальностью, так же как и с внешним миром. И, более того, она может находиться в жесткой конфронтации с собственной психической реальностью. Ведь, обыденно полагается, что личность соотносима лишь с внешним миром, а собственный психический мир наполняет собой саму личность, она его продукт. Это неверно. Личность не принадлежит психической реальности, и внешняя, и психическая реальность для самой личности есть «внешнее».

 

Личность не является продуктом социального или культурного производства. Она продукт не социального развития, а особой динамики именно родственных отношений. Личность берет свое начало в особом качестве отношений ребенок-родитель. Субстрат личности – отношения внутри нее, а путь ее развития – «путь совместного бытия». Личность возникает не из культуры, не из воспитания-научения, и не из иных каких-либо порядков и ценностей. Она не имеет основ ни в нравах, ни в морали, ни в традиции. На чем же она «стоит»? «На самой себе»: говорит Мамардашвили. «На мифе»: утверждает Лосев.

 

Опору личность находит лишь в себе, у нее нет, и не может быть полаганий, на что-либо иное. На долг, на совесть, обязанность, необходимость и т.д. Личность не может полагаться на обстоятельства, на мнение или позицию других, на прагматику, здравый смысл и какую иную, внешнюю ей, необходимость.

 

Личность структурируется мифом, который есть след и прообраз ранних отношений ребенок-родитель, и переживаний с ними связанных. Личность «стоит» на родственных, а не на социальных связях.

 

Личность, прежде всего, бытийствует, то есть, у нее нет свойств или качеств, нет морали, нет вкуса, нет черт или настроения. Если я проживаю себя вмещенным в то, что со мной происходит, значит я в бытии, и у меня есть личность, если нет, значит я в небытии. Личность бытийствует, псевдоличность не бытийствует.

 

Личное воплощение и бытие – одно и то же, а именно, когда я достоверно проживаю себя укорененным в собственной жизни и в ее свершениях. Бытие – это полная жизнь. Бытие, также проживается, а не мыслится или представляется. Оно есть то, что обнаруживает само себя в свете несомненного исполнения себя. Точно так же как и личность.

 

Индивид имеет два положения своего присутствия в мире: бытие и небытие, или тогда, когда личность воплощена и тогда, когда она не воплощена. Третьего быть не может. Человек может проживать себя, свое участие в собственной жизни как на основе личного побуждения и реализации, и тогда он – личность, и он бытийствует, или под влиянием всевозможных регуляций извне: требований среды, ситуации, необходимости и тогда он «не личность».

 

Личность ищет гармонии своего воплощения, а не гармонии постижения (познания) объективной реальности. Обычно мы умопостижением констатируем свое положение в мире, но на самом деле именно личное участие в том, что со мной случается, наполняет собою мою самость живым смыслом моего полного свершения.

 

Хотя положение субъекта кажется ему бесспорно субъективным, и в единственном числе, на самом деле, в нем кипит жизнь. Часто, весьма конфликтная. Живое участие во мне, интроецированного в меня моего опорного объекта, вплетено в мою субъективность. Растворено в ней, в том смысле, что его деятельное присутствие не распознается мной в предметной очевидности. Его наличие и деятельность можно обнаружить лишь по следам и фактам его активности. Кант говорил «сверхъестественное внутреннее воздействие», «голос категорического императива внутри меня». «Это сила, которой я подчиняюсь, которая ведет меня и за которой я следую всегда и везде». И сила эта – «сверхъестественна». Существует ли сверхъестественное? Для научного знания, конечно же, не существует, а вот для душевной жизни, говорит Кант, существует несомненно.

 

Опорный объект растворен в субъекте. Если его и можно обнаружить как-то, то только по следам его пребывания. Его, как и Бога, нет в очевидной природе вещей. Тем он и нерушим. Опорный объект – это характерная обращенность ко мне во мне самом. Для меня вовсе не очевидно, как опорный объект ведет себя по отношению ко мне: определяет и задает проживаемую мной реальность, и как оформляет ее в духе своей обращенности ко мне, или отношения ко мне. Обращенность ко мне может быть крайне неблагоприятной, и тогда моя личность рискует не вступить в игру. Нигилизм, допустим, – это твердое убеждение, что «Я немощен!» И это убеждение исходит с подачи опорного объекта (Антихрист). Как верно и обратное: «Я могу!» Тогда мой опорный объект – Бог, любящий и признающий меня. Нигилизм – это твердое «убеждение» в нелояльности и в негативном отношении моего опорного объекта ко мне. Моя сущность не признана. Это постоянно воспроизводящаяся во мне деструкция меня. Деструкция моего пребывания в мире, когда допущение меня в мою же жизнь в принципе невозможно. Эта деструкция останавливает любое мое участие еще до самого его начала. Антихрист – есть отрицание любой возможности мне быть, само существование мое им отрицается, а ведь живым может быть только человек, допущенный к жизни, или присутствующий в мире лично. «Помазанный» Богом.

 

Мое личное присутствие в мире связано, с привилегией утверждения меня опорным объектом – наследием отношений с родительской фигурой. Именно – отношением с родительской фигурой, а не с родительской фигурой. Опорный объект утверждает или не утверждает, мое личное присутствие и участие в реализации своего жизненного плана. Неважно что именно мной проживается, важно утверждено или не утверждено мое проживание опорным объектом, мое личное участие в этом проживании. Реальность перестает быть моей, а значит и «истинной», наделенной смыслом, если то, что со мной происходит, и что во мне свершается, не утверждено опорным объектом во мне. Самые великие и результативные дела и мысли теряют всякий смысл и ценность, и переживаются как бессмысленные. Мое причастие к миру, осмысленность происходящего обрываются.

 

Действие, которое санкционировано искренним и утверждающим отношением опорного объекта проживается мной как воплощенное, оно несет в себе полноту смысла. Такое же действие, но несанкционированное утверждающим отношением опорного объекта, проживаться как – бессмысленное или нейтральное. Только в утверждающем позитивном отношении опорного объекта Я воплощаюсь, что бы я ни делал.

 

Словосочетание «объединяющий принцип» у Юма – само по себе есть очень точное определение конструкта личности. Именно «объединяющий принцип» материя личности. Личность, парадоксально сказать, предстает не в «единственном числе». Не субъектно. Субъект – не субъект. Или, иначе: в субъекте имеются «субъекты» отношений. И у этих отношений обязательно имеется объединяющий их принцип.

 

Самость – это отношения внутри нее самой. Кернберг называет их «репрезентациями ранних объектных отношений». Эти «ранние объектные отношения» есть суть наследие сложной смеси ранних реальных и воображаемых отношений с родительскими фигурами. Именно эта живая плазма репрезентаций, задает собой условия бытия или небытия человека, возможности его самоосуществления. Это основа всех «условий осуществления себя»: условий восприятия, условий смысла, условий реальности, условий творчества. Это одни и те же условия, если уловить их единую корневую основу. При личностном расстройстве, в большей или меньшей степени, может быть заметно, что некто иной курирует человека, задает ему, казалось бы, его же «личное» жизненное странствие. Наше Я не одно в «доме»: оно никогда не было в нем одно, и оно никогда не бывает «само». Субъект вовсе не субъект.

 

«Родина» личности в другой личности. «Содержание» личности – отношения. И эти отношения наполняют самость субъекта. Опорный объект задает своим участием, всякое душевное движение ребенка, а затем и взрослого. Опорный объект задает собой, своей активностью, всякое проживаемое человеком состояние. Это и есть действенное содержание мифа. Субъект всегда находится в свете активного обращения к нему со стороны его опорного объекта. Он беспрерывно находится в режиме реагирования на отношение к нему его опорного объекта. Своим участием тот задает пульсацию всех проживаемых субъектом состояний.

 

За основу описания некоторых формальных «объединяющих принципов», возьму очень интересную, на мой взгляд, уровневую выкладку Александра Каменского (в моей интерпретации).

 

Инфантильный индивид (в психоаналитической практике ему соответствует пограничный уровень развития личности и истерический паттерн восприятия мира)

 

Самым ярким, общим характеризующим жизненным проявлением ИИ является хаотичная смена множества состояний и настроений (пушинка на ветру). У ИИ устойчивой личной позиции, как опоры собственному существованию, попросту нет. ИИ, в буквальном смысле, человек настроения, он идентифицирует себя со своими текущими состояниями. Я – это тот, кто я сейчас. Личности, ее постоянства, у ИИ нет. Я – это тот, кого я проживаю сейчас, а в следующий момент будет другое проживание, а значит, и Я буду другим. И это нормально.

 

Для ИИ достоверно известно: он тот, каков он сейчас. «Я есть то, чем я в данный момент являюсь. Я – это моя текущая мысль, мое текущее настроение, мое текущее действие. Бывает и так «я – это моя цель, мечта, профессиональное качество, должность или звание». Временной интервал собственной истории, полного различных сложных событий, переживаний и опыта, вмещаемого в момент настоящего переживания у ИИ минимальный. Его психика тратит мощные ресурсы, на то чтобы различного рода жизненные нестыковки и противоречия не попадали в поле его восприятия, поэтому прошлое переживается им лишь в подогнанных «удобных» вариациях.

 

У ИИ не было опыта неизменного во времени, надежного и постоянного ощущения себя. То есть, у него нет, и, возможно, никогда и не было, опыта проживания себя как цельного, уникального, самостоятельного существа. Он и не ведает, что такое может быть. Древние греки говорили о таких людях: «у них нет бытия». Судьба и шальная необходимость каждый раз пристегивает его к определенной роли, или действию. ИИ часто спасаются от своей личной «бездомности», в идентификации себя с определенным классом, семейством, ремеслом или стилем. Они нуждаются в чем-то, что их наделит или обеспечит смыслом извне. Для них это и есть – «личное».

 

ИИ как бы «растворен» во внешнем ему мире. Личность может проклюнуться только в благоприятной внешней среде, в располагающей среде. Личность может взойти лишь только тогда, когда она «обнаружена» или, что то же самое, признана этой средой. И, по всей видимости, у ИИ в его судьбе такого не случилось. Что собой представляет эта «среда»? Под «средой» здесь нужно понимать, ту благоприятную или неблагоприятную атмосферу, которую человек носит в себе (не обнаруживает, а именно – носит). Эта атмосфера, производная от действительной атмосферы в которой он обитал когда-то.

 

Для ИИ личного плана самоосуществления не существует вообще (ее с «успехом» подменяет иллюзия самоосуществления). У ИИ сложно, или, даже, невозможно обнаружить ядро интенции, ведь он идентифицирует себя с тем, что случается с ним здесь и сейчас. Я есть то, что сейчас проживаю или делаю. У ИИ нет доступа к собственным источникам желания, инициативы и оценки. Его интенции ему не принадлежат. ИИ обычно строит множество сиюминутных и эфемерных планов, часто противоречивых, нереалистичных и воздушных, привязанных лишь к какому-то случаю.

 

ИИ является рабом своих (но на самом деле – опорного объекта) множественных хаотичных импульсов. Рабом текущих состояний. У него нет возможности опереться на благоприятное отношение опорного объекта, и получить какие-либо долгосрочные гарантии и стабильную поддержку. Он не может спокойно и размерено, воспринять, проработать то, что ему предоставляет актуальная действительность. То есть у такого человека имеются огромные проблемы с восприятием касающейся его актуальной действительности. Он попросту не попадает в нее.

 

ИИ не замечает того, что он раб жестко определенных модальностей происходящего с ним. Что он «пляшет под чужую дудку». Он не замечает этого. Ему кажется, что он вполне свободен в своих проявлениях и восприятиях. И никого над ним нет. Любое сомнение «в себе» переживается ИИ как крах и распад: полное замешательство и безысходность. У такого человека нет стабильного положения в мире, гарантированного благоприятным отношением опорного объекта – он абсолютный раб его произвола, он идентифицируется с той ролью, которая ему не предложена, а навязана.

 

Подростковый индивид (в психоаналитической практике этому уровню соответствует пограничный уровень развития и обсессивные паттерны восприятия мира)

 

У подросткового индивида, как правило, есть несколько жестких ролей, которые отыгрываются им неукоснительно. Обычно, они довольно немногочисленны, и с ними он себя повсеместно и ежечасно идентифицирует. Ценности ПИ негибки и шаблонны. На них он строго ориентирован, и не особо пытается проникнуть в их суть и значение. Обычно ПИ идентифицирует себя с обязанностью или с долгом. «Я – офицер, и этим все сказано».

 

Если ИИ жизнь «носит как пушинку на ветру», он «принадлежит ветру», то ПИ прикован к одному месту, он «принадлежит оковам». Если у ИИ устойчивого собственного места в жизни нет, то у ПИ только это место и есть. Вот два полюса дефицита свободы. Это место для ПИ определил опорный объект. Это не «личное» место, то есть – не им выбранное. Тогда как ИИ раб своего текущего положения, ПИ раб своего места. То есть, и здесь о личном участии, речи быть не может. Если ИИ всегда вяжет себя, и свое положение с настоящим моментом времени: я есть то, что я в данный момент проживаю, то ПИ вяжет себя с теми ролями, которые ему предписаны опорным объектом.

 

ПИ придерживается чересчур строгой ценностной ориентации, но все дело в том, что эти ценности ему не принадлежат. ПИ всецело обременен чужим порядком, хоть он этого и не замечает. ПИ, как и ИИ, не укоренен в себе, но если ИИ не привязывает себя к чему-либо более-менее стабильно, и потому он многим кем является, или может быть (стать), ПИ обнаруживает себя, лишь в нескольких, строго заданных, ролях.

 

ПИ и ИИ занимают крайние позиции в спектре отчуждения от возможного личного осуществления себя. ПИ противоположна ИИ, но их объединяет то, что они оба не имеют никакой возможности «ввести в эксплуатацию» свою личность. Их отличает «характер» опорного объекта и его активность в отношении субъекта.

 

Самореализация подразумевает, что реализован запрос личного осуществления себя. Для ИИ и ПИ любое самовыражение есть имитация, возможно, необычайной сложности и качества – но это лишь копия, а не подлинник. ИИ или ПИ может казаться, что это его личная интенция и инициатива, его подлинное желание и стремление, но это лишь отыгрывание и обыгрывание запроса и требования опорного объекта.

 

Зрелый индивид (в психоаналитической практике этому уровню соответствует невротический уровень развития и навязчивые паттерны восприятия мира)

 

ЗИ, и его опорный объект находятся в уважительных, но и, тем не менее, все-таки еще в подчиненных отношениях. ЗИ как бы добровольно воплощает, жизненный план своего опорного объекта. ЗИ, как отмечает Каменский, напоминает ПИ, - оба строго следуют программам опорного объекта, но разница в том, что у ПИ, опорный объект бескомпромиссно требует соответствия, в то время как к ЗИ, опорный объект полон уважения и приятия. И, тем не менее, реализацию своего личного плана ЗИ осуществляет в зависимости от плана своего опорного объекта. Он, как бы не позволяет поставить свой план выше родительского плана.

 

Интегрированный индивид

На этом уровне, человек переживает себя лично «воплощенным и присутствующим». У интегрированного индивида каждое событие его жизни, каждый момент его существования санкционированы им самим. Интегрированная личность очень ясно переживает подлинность своего бытия.

 

Важное замечание. И инфантильный индивид и интегрированный индивид всегда центрированы на настоящем моменте жизни, в этом их схожесть. Но различие состоит в том, что инфантильный индивид обнаруживает себя в том состоянии, которое им переживается здесь и сейчас, а интегрированный индивид в каждый момент времени воспринимает себя как неизменную субстанцию, которая никак не зависит от игры текущих обстоятельств и переживаемых состояний. Это же самое можно выразить и иначе: для ИИ его судьба закрыта для него, в том смысле, что она не участвует в проживаемых им текущих моментах его существования, тогда как для интегрированного индивида его судьба имеет доступ в каждый момент его жизни в полном объеме.